Фаворит 3

Глава 1

Глава 1

ГЛАВА 1

 

Лиза, сидя на кровати, и наполовину укрытая одеялом рассержено выдохнула, и опустила прочитанное письмо на колени. Потом откинулась спиной на спинку постели, посмотрела на внимательно вглядывающегося в нее мужа.

- Ну и что ты хочешь от меня услышать?- Пожала плечами она.

- Я хочу знать, правда ли то, что пишет мне сестрица?

- Сестрица* у тебя страсть как прозорлива. Пошла гулять по Москве сплетня, а она и рада разнести ее еще дальше. Да хоть до Пскова,- явно не питая нежных чувств к золовке, ответила Молодая женщина.

 

 

*В реальности у Трубецкого был только младший брат. Сестра, это допущение автора, ввиду некоторого отличия в исторических фактах.

 

 

Потом поерзала, поудобнее пристраивая выпирающий живот. Недолго осталось. Даша та уж отмучилась, и теперь не нарадуется на свою дочурку. А ей вот еще около месяца дохаживать. Ну да ничего страшного. Не она первая, не она последняя. Если только ее не станут донимать разными глупостями!

Нет, понятно, что дыма без огня не бывает. И причина для подобных слухов и пересудов, вроде как была. Но только и того, что вроде как. Ведь на деле-то, ничего не было. И уж князюшке-то это ведомо доподлинно. А потому и слышать от него подобные вопросы до крайности обидно.

И уж тем более, в том случае, когда это исходит от княгини Троекуровой. Сестра мужа, невзлюбила невестку, и это еще мягко сказано. Несмотря на то, что та находилась бог весть где, Елена всячески старалась ей насолить. Ну а как она могла это сделать? Правильно, в письмах к братцу. Тем более, что они с сестрой были очень дружны.

А все из-за злопамятного характера молодой княгини. Впрочем, насчет молодости, это спорно, потому как той исполнилось тридцать три. Было дело, Елена Юрьевна хотела получить место товарки при молодой, тогда еще цесаревне, Ксении. Да с легкой руки Ирины Васильевны, тетки царя и соответственно Лизы, осталась ни с чем. Великая княгиня справедливо рассудила, что та больно уж стара для окружения молодой невестки. А воспитательница у той уже была.

Портить кровь тетке Ирине, у Елены кишка тонка. Вот она и отыгрывается на невестке. Сильно-то нагадить не получится, все же невестка не из простых. Но если исподволь, то отчего бы и нет. И уж тем более, когда гадость вроде как и не от нее исходит. Она что? Всего лишь передает гуляющий по Москве слух. И не более. Просто, чтобы милый братец имел ввиду, что до его слуха может дойти эдакая гадость.

- Лиза это не ответ,- покачав головой, возразил князь.

- Да какого ответа ты от меня ждешь, Ваня?

- Правдивого.

- Правдивого?

- Да.

- Ладно. Тогда слушай. Да, я бегала тайком на гулянье в Стрелецкую слободу. И что? Это преступление?

- Далее сказывай,- набычившись, потребовал муж.

- Далее, я действительно увидела там стрельца по фамилии Карпов, и он мне впрямь понравился. Выспрашивала про него, вздыхала, да охала, по младости лет. Потому как забила себе голову разными бреднями из рыцарских романов. А уж когда он спас де Вержи от кабана, так и вовсе стала почитать его за героя.

- И?

- И все,- вновь пожала плечами она.- Да мы считай больше и не виделись. Ну может раз или два, мельком, да при большом стечении народа.

Она уже давно готовилась к этому разговору. Вот не могли слухи не дойти до мужа, и все тут. Опять же, и тетка советовала не врать. Чтобы окончательно не запутаться, и не быть уличенной во лжи, нужно говорить правду и только правду. Ну, разве только не всю.

- Сестрица мне об ином пишет,- кивок на лист бумаги, лежащий поверх одеяла.

- Елена Юрьевна еще не то напишет, только бы разлад меж нами посеять,- фыркнула Лиза.- У самой-то с мужем не ладится. Он, то и дело на сеновале со служанками озорует. Вот и льет помои. Да не смотри ты на меня так. Знаю как ты ее любишь, и молчала всегда. Но тут уж она через край преступила.

- Й-ясно.

Вот так, обронил, и с самым решительным видов обернулся к двери. Эт-то еще что такое!? Несмотря на поздний срок и выпирающий живот, Лиза подскочила с постели, и прошлепав босыми ногами по полу, заступила Ивану путь к двери. При этом она двигалась столь стремительно, что едва не погасила свечи в канделябре. Не к месту мелькнула мысль, что уж давно пора бы обзавестись новомодными фонарями карбидками.

- Ты куда собрался, Ваня?- Эдак вкрадчиво, буквально прошипела она.

- Переночую на мужской половине,- буркнул в ответ, остановившийся Трубецкой.

Хм. Вообще-то, разделение на мужскую и женскую половину у русской знати уже давно осталось в прошлом. Ну разве только за редким исключением, когда супруги сходились вместе только ради обзаведения потомством. Браки-то по большей части оговаривались родителями, или являлись союзами меж двумя родами. Вот и случалось, что супруги волком друг на дружку глядели.

Вот только это было редкостью, и каждый такой случай становился объектом пересудов и насмешек. Лиза никому не позволит выставлять себя на посмешище. И над мужем потешаться не даст. Потому как она жена боярина и князя, но не скомороха.

- Нет у нас мужской половины,- решительно рубанула Лиза.- И пока я жива, не будет. Оп-позорить меня решил? Ленка, змея подколодная, всякую дрянь пишет, а ты и веришь. Иль забыл нашу брачную ночь? А ну живо под одеяло. Я чай не вдова, в холодной постели спать.

- А все ли письмо ты прочла, женушка? Чай там прописано и о том, что невинность девичью по силам вернуть любому лекарю. А уж Рудакову, коий почитается…

Х-хлесь!!! Щеку ожгло пощечиной, оборвав его на полуслове. Рука у Лизы оказалась тяжелой. На что Трубецкой был статен и крепок телом, а головой мотнул так, что позвонки едва не хрустнули.

- А ну пшел вон отсюда,- яростно прошипела она.- Захотел мужскую половину? Будет тебе мужская половина. На вечные времена, будет.

В последний раз боднув мужа яростным взглядом, Лиза решительно обошла его, и направилась к постели. Двумя пальцами, как нечто мерзкое и грязное, подобрала все так же лежащее на постели письмо Троекуровой. Глянула недочитанный текст. Так и есть, об гадости этой, эта змея написала, а не муж сам измыслил. Уронила листок на пол. Брезгливо передернула плечами, и решительно залезла под одеяло, отвернувшись от мужа.

Иван с минуту простоял понурившись у двери, потом тяжко вздохнул, и подошел к постели. Разделся, лег и попытался обнять жену. Но та, только раздражительно дернула плечом, сбрасывая мужнину руку. И вторая, и третья попытка закончились так же.

- Лизонька, ладушка моя, ну… Ну прости ты меня дурака. Но что мне было думать, кому верить? Появляется сначала этот Карпов, и желает осесть на псковских землях. Следом гонец, с требованием царя выдать государева преступника. И тут ты, вступаешься за него. Да еще как! Приходишь на боярское вече и обращаешься прямо к боярам, убеждая их в том, что Пскову от этого беглого только польза великая будет. А потом это письмо.

- Мне ты верить должен был, Ваня. Словам моим и делам,- пробурчала она.

- Да я…- начал было он.

- А еще разуму своему,- рывком сев и обернувшись к мужу, вновь оборвала она его.- Твоя сестрица напрасно пишет гадости про тетку Ирину. Та конечно не без греха. Да только она даже своим полюбовникам никогда не изменяла. И мужу верна будет до гробовой доски. И то всем хорошо ведомо. Ты же умный, Ваня. Подумай своей головой, чтобы она сделала со стрельцом рискнувшим крутить шашни кроме нее еще с кем-нибудь? Карпов чай не дурак.

- Лиза…

Трубецкой вновь попытался обнять жену, но та, вновь стряхнула с плеча его руку. Потом прошла к своему секретеру. Открыла один из ящичков, извлекла одно из писем, и передала мужу.

- Читай. То письмо братом тебе писано. Поначалу-то они с тетушкой не хотели мне ничего говорить. Да потом одумались, что не стану я за Карпова так-то заступаться. Вот и отписали мне это письмо.

- Погоди, так это получается…

- То не побег был. Потому как и преступления никакого не было. Игра одна. Руку Николая надеюсь ты узнаешь?

- А чего же меня не упредили?- Раздувая ноздри, как разозленный бык, угрюмо бросил князь.

- А смог бы ты сыграть так, чтобы все поверили? Вот то-то и оно. Зато теперь литовцы и новгородцы станут за Карпова драться, и перетягивать его на свою сторону. Потому как он очень скоро тут развернется от всей своей широты. Он умеет. И сюда прибыл не с пустыми руками, а с полной мошной. Ну, а вместе с ним и меня к себе потянут, чтобы клин меж мной и братцем вбить.

- Лиза, прости ты меня, дурака грешного.

- За Карпова прощаю. А вот за то, что во мне усомнился, я еще подумаю. Крепко подумаю, Ванечка. Так что, если не хочешь позора, укладывайся-ка ты на полу. А нет, так дверь вон она.

- Лиза…

- Иного не будет,- решительно мотнула головой Лиза.

Будущая мать, аккуратно устроилась на постели. Сбросила на пол подушку. Указала на покрывало. Отвернулась, и с нескрываемым раздражением накрылась одеялом. Трубецкой постоял над постелью какое-то время, а потом что-то недовольно бурча себе под нос, начал устраиваться на полу.

Слушая это, Лиза мстительно улыбнулась. Вот, будешь знать на будущее! Именно, что на будущее. Да, Ваня глуп, ревнив и повелся на поводу у своей сестрицы. Но не дурак. Способен признать свои ошибки. Ну и повиниться не боится. Вот и ладушки.

Но проучить его все же нужно. На будущее. Чай у них вскорости будет настоящая семья. Вот только с примирением надо малость погодить. Пусть бояре покрепче уверятся в том, что меж молодыми разлад. Ване снова даже играть не придется. У него все на его облике написано. А там уж и помирятся, и сыграют.

***

 

- А в чем хитрость-то, мил человек!?- Послышался из толпы бас, в котором угадывалось искреннее удивление.

- Никакой хитрости,- отыскав взглядом здоровенного мужика, с окладистой бородой, ответил Иван.

А хоро-ош! Ну чисто богатырь. Впрочем, время такое. Худосочным кузнец не может быть по определению. Тут механический молот, эдакая невидаль, так что приходится все больше ручками махать. А еще, ворочать руками тяжелое железо. Иван конечно и сам не мелок, помахал в кузне молотом, но с этим пожалуй все же тягаться не стал бы.

- Вот гляжу я на энтого москвича мужики, и удивляюсь, отчего они там у себя на Москве нас за дураков держат. Вот ты говоришь, что станешь платить любому, кто тебе понесет руду, по десять копеек за пуд. Так?

- Так,- подтвердил Карпов.

- Из десяти пудов болотной руды выходит пуд доброго железа, стоит тот пуд один рубль и двадцать копеек. Убери подати за леса где ты будешь валить лес, выжег угля, плату работным людям, ить сам ты не станешь цельный день возиться у домницы, и что тебе останется? Слезы. Да с такой прибылью и за дело браться не стоит. Вот я и спрашиваю, в чем хитрость-то?

- Ишь какой. Все посчитал,- уважительно, произнес Иван.- Твоя правда, есть хитрость, вот только она не про твою честь. Я к тебе в кузницу нос не сую, так и ты ко мне не суйся,- жестко отрезал Карпов.- Главное, что должен знать честной народ это то, что за пуд промытой и высушенной руды, я плачу десять копеек, без обмана. Остальное, только моего ума дело.

- И что, коли я доставлю сотню пудов, так ты мне десять рублев уплатишь,- подал голос плюгавый мужичок, крестьянской наружности.

Вообще-то, странно видеть на вече крестьянина. Иван всегда полагал, что при звоне вечевого колокола на площади собираются все кому не лень, и всем миром решают как быть в том или ином вопросе. Действительность сильно отличалась от его представлений. На вече сходились только выборные от концов и слобод города. Там в свою очередь были концевые и слободские веча. Если собрание не спешное, а назначенное заранее, то подтягиваются выборные и из пригородов*. Ну и над всем этим главенствовало боярское вече.

 

 

*Пригород - В Псковской республике города-крепости, защищавшие подступы к Пскову. Они играли также роль торговых пунктов, обеспечивающих удобную переправу по торговому тракту из Москвы и Пскова на Литву и Польшу. Одни пригороды строились, другие разорялись, но их никогда не было больше 12, а население редко превышало 1000 человек.

 

 

Вот такая демократия. Правда, с рядом ограничений. Выборным мог стать только житель города или пригорода. То есть, самое малое ремесленник. Крестьянам ход на вече был заказан по определению. Их интересы представляли помещики. Этот же мужичок по виду явный крестьянин. Впрочем, скорее Иван все же ошибается. Не потерпят на вече нарушения утвердившихся порядков.

- Коли не надорвешься, можешь доставить и тысячу пудов,- глянув на мужичка, пожал плечами Карпов.- Выплачу сто рублей, копейка в копейку. Только помни, что руда должна быть промытой и высушенной.

- Ага! Я все понял! Станешь придираться к сырости и грязи, и платить куда как меньше,- осенило кузнеца.

- Не угадал,- развел руками Иван.- Грязную и мокрую руду я вообще не стану принимать. И не ищи подвоха, кузнец, там, где его нет. Сам же сказал, что на дурака я не похож. А тут вдруг попросил дозволения обратиться к вечу, и стану вилять задом, чтобы с меня потом спросили по закону.

- А сбежишь? Чай к нам из Москвы сбег,- не унимался кузнец.

- Это да. Тут ты меня поймал. Бежать с тысячей пудов руды или сотней пудов железа, куда сподручнее, чем со ста рублями.

В ответ на явную издевку, толпа грянула дружным хохотом. Ну ясно же, что кузнецу не дает покоя верный способ выделки железа, известный москвичу, и неведомый ему. Жаба она такая, почитай любого как ржа сожрет.

- Ну что, господин Псков, есть еще вопросы к Карпову Ивану Архиповичу,- выступил из строя бояр самый старший из них, Пятницкий.

- Да нет боле вопросов, давай уж решать, Ефим Ильич. То Луку завидки берут, вот и мутит воду,- подал голос один из псковичей.

Его тут же поддержали остальные. Послышались насмешливые выкрики в адрес кузнеца, посвист и улюлюканье. Тот в свою очередь вяло и добродушно отмахивался от донимающих его горожан, как это и присуще людям, наделенным недюжинной силой, но не привыкшим ею бравировать попусту. Эдакий добродушный мишка. Вот только лучше бы поостеречься злить таких добряков. Чревато.

- Ну что же, господин Псков, тогда скажи свое решение. Дозволим ли мы Карпову Ивану Архиповичу пользовать леса в пяти верстах окрест его вотчины, с подношением податей в казну города?

- Дозволяем.

- Пускай работает,- тут же послышались голоса, которых было явное большинство.

- Так тому и быть, господин Псков. Ступай, Иван Архипович, отныне у тебя есть дозволение Пскова, заключил боярин Пятницкий.

А чего тянуть? Все что нужно сделано. Разве только уважить честной народ благодарственным земным поклоном, да сойти с помоста. Сегодняшнее вече было запланированным, а потому и присутствовало большинство вечевиков всей псковской земли. Вот ведь, даже не княжество. А что еще нужно для рекламы?

Это в его мире, распространение информации, и уж тем более рекламы, из уст в уста, невообразимый анахронизм. Здесь же, самый что ни на есть эффективный способ. В этом мире с развлечениями так себе. А потому и все новости распространяются подобно лесному пожару. Правда, при этом обрастают такими подробностями, что подчас правду от вымысла уже не отделить. Но с другой стороны, кто-то заинтересуется. Попробует. Непременно заработает, и тогда уж слухи начнут обретать материальность.

Идея с обращением к вечевикам, чтобы они донесли весть до всех пределов, принадлежала боярину Пятницкому. Оно ведь все одно обращаться, потому как сегодняшняя металлургия крепко завязана на древесный уголь, а значит и на лес. А его понадобится оч-чень много. В десятки раз больше чем было в вотчине выкупленной Иваном втридорога, все у того же Пятницкого.

Ага. Иван теперь вполне мог именоваться помещиком, потому как стал обладателем двух семей общим числом в двадцать три души. Шесть работников мужеского полу и семь баб и девок от тринадцати до сорока лет. Остальные мальцы от года до девяти. При них двадцать десятин пахотной земли, столько же выпасов и сенокосов. Да не угодий, то есть лесу, тридцать десятин. И за все это добро им было уплачено пятьсот рублей. Грабеж!!!

Ну да, и деваться некуда. Нужно же как-то корни пускать. А то ведь он тут никто, и звать его никак. Теперь же, за ним и землица, и людишки. Да и местечко в восьми верстах от пригорода Остров, на берегу речушки Пенной, ему подходило как нельзя лучше. На реке вполне можно поставить плотину, для привода механизмов будущего завода. Опять же, Великая вот она, под боком, а значит и суда с иноземной рудой легко подойдут, и купцам куда пристать будет. Планы и Ивана были большие.

Хм. Знали бы господа бояре, насколько большие, наплевали бы на выгоды от возможной размолвки великой княгини и царя. Причем, все без исключения бояре. Ну да, это дело будущее. Пока же, все больше тишком, да бочком…

Выйдя из толпы, Иван с удовольствием поднял голову, и глянул в синее небо. Май выдался теплым, что не могло не радовать. Опять же, птички поют, вокруг зелень… Н-да. Поправочка. Сейчас все больше белого, потому как самая пора цветения плодовых деревьев. А они тут повсюду. И просто одуряющие запахи весны.

Поправив шапку, Иван пошел прочь с соборной площади псковского Крома*, где и проводились собрания веча. Оно еще не закончилось и на помосте уже выкликают следующий вопрос, достойный внимания веча. Вообще-то, сомнительно, что даже его проблема должна была обсуждаться толпой. Тут и органы самоуправления вполне управились бы. Ну да, Пятницкому виднее, как и что тут обделывать. А может, бросая народу вот такую мелкую кость, бояре отвлекали их от более серьезный вопросов, решая их кулуарно.

 

*Кром – псковский кремль.

 

 

Едва только вышел за ворота, как сзади тенями пристроились двое здоровяков. Борис и Емеля, его боевые холопы. Они теперь всюду сопровождали Ивана. От греха подальше. А то, случались прецеденты. Эти же ребята проверенные, и присягой повязанные. Конечно у современников Ивана понятие долг, честь, присяга, по большей части вызывают усмешку. Но только не у местных аборигенов. Для подавляющего большинства из них, клятвы и честное слово, священны.

Что за такие метаморфозы? Какие современники, и при чем тут аборигены? Да в общем-то все просто, и невероятно сложно, одновременно. Во всяком случае, Иван понятия не имел, как объяснить все то, что случилось с ним пять лет назад.

Это он сейчас крепкий, высокий и статный парень двадцати двух лет отроду. А тогда ему было за сорок, он уже лысел, и был состоявшимся дядькой, возившимся в свое удовольствие, в собственной мастерской. И жил он не в конце семнадцатого века, а в начале двадцать первого. Интересно? А уж ему-у-то как ин-нтере-эсно, прос-сто жуть.

Так уж случилось, что в своем времени, или все же мире, Ивана Рогозина сбил автомобиль, и очнулся он в прошлом, в теле подростка, Ивана Карпова. Причем не просто в прошлом, а в альтернативном. Многое было схоже с его миром, во всяком случае, из того что помнил он. Но хватало и отличий.

К примеру, России не было, как и царя реформатора Петра Великого. Хотя, молодой реформатор все же сейчас восседает на русском престоле. Только зовут его Николаем, из рода Рюриковичей. Вот так.

Русское царство присутствует, но в сильно усеченном виде. Новгородские земли вполне даже превосходят его по площади, так как кроме северных территорий, простираются на северный Урал, и дальше в Сибирь и Дальний Восток. Псковская земля, в сравнении с этими двумя гигантами сущий карлик. И населения тут всего-то около шестидесяти тысяч человек. Есть Гетманщина, по левобережью Днепра. Ну и земли донских казаков. Как-то так.

Ивана угораздило оказаться в теле паренька семнадцати лет, который по всему видно, должен был умереть. Во всяком случае, душу из этого тела вытряхнуло основательно. За прошедшие годы Иван ни разу не почувствовал чужого присутствия.

Когда ему стукнуло восемнадцать, отец не спрашивая согласия Ивана, записал его вместо себя в стрельцы. Общеизвестная практика, хотя и не сказать, что парню… Хм. Ну да. Теперь уже парню. Так вот. Не сказать, что ему это понравилось. Но и выхода иного не было. Пришлось влезать в стрелецкий кафтан и идти на государеву службу.

Послужил, чего уж там. Всего-то четыре года в стрельцах, а его уже помотало от Урала до Крыма. Причем, за этот короткий срок он умудрился подняться от простого стрельца, до сотника, и получить дворянское звание. Не без помощи полюбовницы, сестры покойного царя, но в большей степени все же благодаря своим талантам. Ну, а под конец, угораздило оказаться обвиненным в преступлении против престола. Едва ноги унес из царских застенков.

Во всяком случае, именно так звучала официальная версия. По неофициальной он прибыл в Псков чтобы мутить воду в пользу Москвы. При этом противники русского царя, должны были принимать его за противника Николая. Да и полагали, чего уж там..

Н-да. Ну мутить воду, или нет, а устраиваться по жизни нужно и здесь. Вреда точно не будет. Вот Иван и крутится, заводя знакомства, обрастая связями, и строя планы на будущее. А как же иначе? Если жить только днем сегодняшним, то долго не протянешь.

Миновав Средний город, прошли через одни из четырех ворот в город Окольный. Есть еще одни основной район, называется Запсковье. Постепенно расширяющемуся городу наконец стало тесно на клине образуемом реками Великая и Пскова, поэтому городская стена перекинулась через реку, и охватила часть территории уже на правом берегу последней. Оттого и Запсковье.

Вообще, коль скоро даже Москва, по меркам Ивана была тесной и скученной, то о Пскове и говорить нечего. Этакий треугольник с кромом в качестве вершины, от которого до основания около версты. Ну и само основание, порядка полутора. Так что, до нужного постоялого двора, на Михайловской улице, у Михайловских же ворот, дошли быстро.

- Здравия тебе, Авдей Гордеевич,- присаживаясь за стол, напротив крепко сложенного мужика, поздоровался Карпов.

Вот взглянешь на него, и сразу понятно в кого удался статью Гаврила, один из компаньонов Ивана, закупавшийся товаром в его московской мастерской, и металлом в Карповке. Как Иван и предполагал, казна хотя и обязалась выкупать у его батюшки весь металл, сделать это оказалась не в состоянии. Воров да казнокрадов на Руси всегда хватало. Вот и не нашлось средств на закупку немалой части железа и стали. Ну, а коли казна не выкупает задешево, то не грех и стороннему купцу отдать, подороже.

- И тебе поздорову, Иван Архипович,- степенно ответил купец.

Иван подозвал подавальщицу, и сделал заказ, как себе, так и Емеле с Борисом, пристроившимся за соседним столиком. Ничего страшного в том, что они отвлекутся на еду Карпов не видел. Служба службой, а еда просто необходима. Опять же, принимать пищу можно и поочередно. И вообще, учить этих двоих, только портить. Взрослые мужики с изрядным опытом за плечами.

- Ну как наши дела?- Поинтересовался Иван, едва подавальщица отошла в сторону.

- Хороши дела, чего уж там. Со шведами договорился, осталось дело за малым,- явно довольный собой, ответил купец.

- Корабли заложил?

- Четыре больших ладьи, по двенадцать с половиной тысяч пудов каждая. Уж к середине июня выйдут в море. За эту навигацию успеют сделать по два рейса. Сто тысяч пудов руды. Вот убей, а я и не представляю, как ты столько переваришь.

Два рейса, это серьезно, с учетом того, что каждому судну предстоит пройти в общей сложности две тысячи верст. Причем порядка трехсот вверх по течению Нарвы и Великой. Ну да, было бы желание. А желание у купца похоже есть. Как бу не извернулся и на три рейса. Хотя-а… Нет. Это все же перебор.

- В этом году не переварю. Буду складировать. А вот на будущий уже возьмусь всерьез,- подмигнул купцу Иван.

- Ага. И ту руду что псковичи станут тебе стаскивать, тоже переработаешь? Чего так глядишь? Присмотрел человечек со стороны, как ты там на вече вещал, да быстренько ко мне с вестями.

- Переживаешь?

- Еще бы мне не переживать, Иван Архипович. Ить каждая та ладья мне в тысячу рубликов садится. С видом на прибыль, все сбережения в них вкладываю. А тут ты, вдруг возьмешь и заявишь, что деньги нет иль там, обождать надо.

Иван понимал опасения купца. Нет, тот вкладывал в новое предприятие далеко не все деньги. Плох тот купец, что не станет жаловаться на разорение. Но четыре тысячи сумма все же изрядная. И не имей Ерохин дел с Карповыми раньше, то ни за что не согласился бы на такую авантюру. Пусть и многообещающую.

Шутка сказать, но за минусом всех накладных расходов, новое предприятие уже в этом году должно было не просто окупиться. Ожидаемая сумма чистой прибыли составляла порядка четырех тысяч рублей. А со следующего года эта сумма должна была возрасти до двенадцати тысяч.

- Не переживай, Авдей Гордеевич, мне тебя обманывать не след. Так что, строй ладьи и вези руду. Через пару лет, глядишь, еще и мало будет. Придется тебе еще строить кораблики. А то гляди, со шведами уговорюсь, и пройдут денежки мимо тебя.

- Хм. Сказал бы, что попусту бахвалишься. Да только сам бывал в Карповке твоей. Видел все своими глазами. Х-хе. То, что дозволили увидеть. Так что, вера у меня к тебе есть. Хотя и с сомнениями поделать ничего не могу.

- А ты не сомневайся,- ободряюще произнес Иван

Потом подмигнул и отправил в рот ложку с кашей, обильно приправленной сливочным маслом. М-м-м! Вкуснотища-то какая. Странно, в прошлой своей жизни он вообще не ел кашу. Ну разве только в армии, где у него и выработалось стойкое предубеждение к этому блюду. А здесь ел за милую душу, получая несказанное удовольствие.

- Ну что же, не буду сомневаться. Да только, все одно понять хочу, для чего тебе нужна еще и местная руда. Я тут узнавал, так она ни в какое сравнение со шведской не идет. Из той, против местной, железа вдвое получается.

- Верно. Болотная руда плохонькая. Но иной в псковских, да и новгородских землях нет. А случись со шведами какая оказия, и что тогда? Поставить заводы, и потом палец сосать? А так, пусть и плохонькая руда, и помучиться придется, а все одно, и завод не встанет, и прибыль будет.

- Ну, то дело твое. А вот что меня касаемо, то я вопрос имею. Это что же получается, болотную руду, что поплоше, тут же под ногами собирать станут и стаскивать к тебе. А я из-за моря привезу добрую. Примешь же ты и ту и другую по одной цене. Десять копеек за пуд. Заработаешь же на шведской вдвое. Как-то некрасиво получается.

- Ты воду-то не мути, Авдей Гордеевич. Я ведь твою деньгу не считаю. Вот и ты ко мне в мошну не заглядывай. И не думай, что самый умный. Чай руду будешь скупать чуть не по копейке за пуд. Да потом сам же у меня и металл скупать станешь, еще и на этом заработаешь. Твои доходы уже через два года самое мало вдвое против прежнего поднимутся. А ты все туда же, маловато будет,- припомнив мультфильм о старике и елке, ерничая закончил Иван.

Ухмыльнувшись, и мотнув головой, мол каков жук, Иван взял кружку со сбитнем и сделал добрый глоток, пропихивая кашу в желудок. Оно вроде и с маслицем, а все одно, без запивки как-то не то. Ага. Упала. Разлеглась. Теперь можно и еще одну ложечку. Вдогонку. Ай хороша каша!

- Ты лучше скажи мне Авдей Гордеевич, караван-то на Москву отправил?

- Еще третьего дня. Как только отправил, так сразу и к тебе.

- Гаврила в курсе?

- Нет. Ему сказал, что как на Москве разгрузится, так пусть тебя поджидает, и далее как ты велишь. Ты уверен ли в том, что удумал?

- Еще как уверен, Авдей Гордеевич. Нечего мастерским в Москве делать. За этим делом нужен глаз да глаз. А какой присмотр, коли на месте никого нет.

- Ну, то дело твое. За твои деньги, хоть на руках все вынесем.

- Это да. Только все дело в цене.

- Ну, это как водится,- деловито развел руками купец.

После встречи с купцом, и сытного обеда, Иван направился к Рудакову. Все шло к тому, что Карпову удастся обернуться за один день, а уже рано поутру выдвинуться обратно. По меркам привычного Ивану мира, полсотни верст и не расстояние вовсе, а так, сущая безделица. Здесь же, дневной переход для всадника, без сменных лошадей. А потому в дорогу лучше все же собираться с утра…

Рудаков искренне обрадовался гостю, и потащил того к столу, благо время было обеденное. Иван не стал отнекиваться, хотя и был сыт. Пришлось отдать должное хозяйке. Пусть и не ею лично приготовлено, тем не менее, дом это ее епархия. Понимать надо. И только после обеда, они с Павлом уединились в его кабинете.

Не сказать, что они до этого не виделись. Было дело, когда Иван только появился в Пскове. Во второй его наезд, лекаря на месте не оказалось. Был на выезде, лечил какого-то помещика, получившего увечье на охоте.

Вообще, Рудакова здесь уже пользовался серьезным таким авторитетом. А то как же. Московская медицинская академия хотя и направляет сюда своих выпускников, те являются всего лишь молодежью, набирающейся опыта. А по прошествии обязательного срока службы, стараются побыстрее ретироваться из этой глухомани. И многие перебираются в Речь Посполитую, а там и дальше на запад. Ох как это Ивану было знакомо. Ничего не меняется.

Так вот, Рудаков смотрелся в выгодном свете даже на фоне московской профессуры. Мало того, по многим вопросам затыкал их за пояс. За что и был не любим. Зато в Пскове он был вне конкуренции, востребован и уважаем. Да что там, не будет преувеличением сказать и почитаем.

По классификации Ивана, Рудаков конечно в первую очередь военный хирург. Но в ранах здес недостатка не было. Во-первых, от Пскова до границы с Литвой не больше полусотни верст, а пограничные инциденты случаются с регулярным постоянством. Во-вторых, Псков город торговый, и купцов тут хватает, а на купеческие караваны случаются нападения. В-третьих, в здешних лесах знатная охота. Карпов понятия не имел, как обстояли дела в его прежнем мире, но здесь крупного зверя хватало. А значит и разных несчастий. Было и в четвертых, и в пятых, словом, в практике у лекаря недостатка не было.

- Ого. А это что такое?- Иван в удивлении указал на дверь, по всему видать ведущую прямо на улицу.

Лекарь как раз провел его сквозь свой кабинет, в соседнее помещение. Довольно просторное. С полками заставленными всевозможными склянками, колбами, ретортами и тому подобным. У окна стол, пара стульев. Ну очень смахивает на эдакую смесь лаборатории, аптеки и приемного кабинета врача.

- Вспомнил о твоем совете по поводу лекарской лавки,- с готовностью начал пояснять Рудаков, поведя вокруг рукой.- Оцени. По нечетным дням седмицы, я прямо тут устраиваю прием больных. Ну, если не уезжаю никуда. Здесь же осматриваю хворых, назначаю лечение, готовлю и продаю лекарства. Сейчас пытаюсь уговорить двух подлекарей, работать со мной. Тогда мы сможем принимать больных каждый день, чередуя друг друга.

- А еще, ты сможешь наконец обзавестись учениками,- решил подначить Иван.

- Или сам научиться чему-то умному у молодежи,- не поддержав шутливого тона, возразил Павел.- Я между прочим и тут хаживаю в гости к знахаркам, и продолжаю собирать у них знания. Все до каких только могу дотянуться.

- Ну не заводись, Паша. Я же пошутил.

- То же мне, шутник выискался,- недовольно хмыкнул Павел.

- Н-да-а, крепко же ты обижен на своего тестюшку, коль скоро так реагируешь на шутки. Не переживай, я тебя с этим самодуром ставить на одну ступень не собираюсь.

- Не смей так о Христофоре Аркадьевиче,- тут же вскинулся друг.

- Ладно, ладно, не закипай. Не сметь, так не сметь. Прости,- выставив перед собой руки в примирительном жесте, тут же пошел на попятную Иван.

- Христофор Аркадьевич… Понимаешь, плох тот учитель, которого не превзойдет ученик. Но и принять это не так чтобы и просто. Он уже оценил мои достижения, просто не может смириться с тем, что я так быстро вышел из под его опеки.

Иван только отвернулся, чтобы друг не видел его выражения лица. Угу. Рассказывай сказки. Ни черта этот профессор не поймет и не примет. Хотя бы потому что тогда ему придется признавать то что он безнадежно отстал, и вместо того чтобы учить, начинать учиться самому. А это не так уж и просто. Не в том он возрасте. Опять же, шел он всю жизнь, шел, и пришел к разбитому корыту. Не-эт, новое это удел молодых, и никак иначе.

Впрочем, развивать эту тему Иван не стал. Ну его. Еще не хватало поссориться на ровном месте. А у Карпова на Рудакова между прочим большие планы. Очень больше. Знал бы он. А пока…

- Паша, я тут тебе обещанную деньгу принес. Куда сгружать?

- И что, все вся пять сотен рублей принес?

- Все до копейки.

- А как же?..- Павел с недоумением посмотрел на гостя.- А где мешок-то?

- Так вот он,- Иван хлопнул себя по животу.- Это я еще пару лет назад измыслил, когда появилась надобность в перевозке крупных сумм. Эдакий денежный пояс. Оно конечно в талии несколько раздаешься, зато очень удобно, и главное вся сумма при тебе.

- Это же около пуда веса.

- Ага. И я о том же. Ну что, здесь сгружаем, или в кабинет пройдем?

- Пошли в кабинет.

Карпов вовсе не поспешно подался в бега. В смысле, оно конечно Москву он покинул в течении пары суток. Но с далеко не пустыми руками. Еще чего не хватало. За день проведенный в подземелье у великой княгини де Вержи, он успел все обдумать и наметить план дальнейших действий.

Покинув узилище, он направился сначала в овраг, а потом с парнями к себе домой. Благо через княгиню знал точно, что там нет никакой засады. Розыск вел уже знакомый ему дьяк из разбойного приказа, и по совместительству человек Ирины Васильевны.

Дома он вооружил парней по первому разряду. Разве только духовушка оказалась одна. Ее он без раздумий вручил дополнительным оружием Григорию. У него и практика побогаче, и обращается он с карабином получше. Здесь же, озаботились припасами. А еще Иван озаботил Серафима на следующий день раздобыть лошадей. Путь им предстоял неблизкий.

Потом, с половиной парней прогулялся к выкресту дяде Яше. Денег для осуществления его планов, Карпову понадобится до неприличия много. А у еврея успела скопиться изрядная сумма. Нагружать пришлось всех товарищей. И это с учетом немалой доли золота. Шутка сказать, он увозил с собой в Псков двенадцать тысяч рублей!

- Ну и какие у тебя планы?- Выгружая монеты в выставленный Павлом ящик, поинтересовался Иван.

- А какие планы. Теперь деньги есть, можно оборудовать настоящую лабораторию. Помещение есть.

- Это дело хорошее. Но не хочешь ли ты подумать несколько шире.

- Например?

- Ну, например, построить госпиталь. Пригласить сюда пару тройку товарищей и сподвижников. А то, стоишь репу чешешь, согласятся псковские подлекари или пошлют куда подальше.

- Госпиталь?- С недоверием поинтересовался Павел.

- Госпиталь,- с самым серьезным видом подтвердил Иван.- Землицу выбьешь. Чай в ближниках у княгини, а ей с некоторых пор бояре вроде как благоволят.

- Постыдился бы поминать Елизавету Дмитриевну.

- А мне стыдиться нечего Паша. Плевать что там плетут злые языки, накласть в присядку на обвинение в посягательстве на честь царской семьи. Не было ничего. То ложные обвинения.

- А то, как она презрев все запреты, правила и обычаи едва ли не ворвалась в палаты боярского веча, и стала просить за тебя? Это как расценивать?

- Паша, я не пойму, ты поддерживаешь тех, кто разносит ложные слухи?

- Я знать хочу, кто у меня в друзьях, государственный преступник, или достойный муж.

- Любовь, Паша, не преступление. Тебе ли этого не знать.

- Ты знаешь о чем я.

- Не было про меж нас ничего. Даже если Елизавета Дмитриевна и любит меня, это ни о чем не говорит. Она другому отдана, и будет век ему верна,- припомнив строки из Евгения Онегина, ответил Иван.- И все. Хватит об этом.

- Эх, Ваня, наворотил ты.

- Не я наворотил, а наушник Меньшиков. Оно ведь все можно извратить в дурном свете. Вот к чему ты при первой возможности над трупами измываешься, и кромсаешь их аки мясник. Уж не богопротивное ли удумал.

- Да я… Да ты…- Даже задохнулся в возмущении Павел.

- Вот и я о том же, Павел Валентинович.

- Л-ладно. Уел.

- Вот и хорошо. А теперь к нашим баранам. Ну так, как смотришь на это дело?

- Ты о госпитале?

- Именно.

- В общем-то нормально смотрю. Да только боюсь, что ты не представляешь весь груз. Место найдется. Даже не в посаде, а в Окольном городе. Здание поставить не проблема и не дорого. В Пскове нет московского запрета на деревянное строительство. Так что, получится дешево и сердито. Но госпиталь это не здание, и не наличие необходимого инструмента. Это в первую очередь сами лекари. Причем, коли браться за это дело, не абы какие.

- Так я и говорю о твоих друзьях, что поддержали тебя в твоем начинании.

- Есть такие. Четверо,- с горькой ухмылкой, подтвердил Павел.- Один в Керчи, с твоей легкой руки очень даже неплохо пристроился. Кстати, недавно получил от него письмо. Возвели в лекарское звание, мошна изрядно пополнилась. Лихие казачки за лечение платят не скупясь. Один устроился в моем доме в Москве. Пусть и не признан профессурой, но отбоя от клиентов нет. Третий в Новгороде, тоже в полном порядке. Четвертый забрался в Испанию. Доны весьма щедры на плату, когда речь идет об их дражайшем здоровье. Вроде все. И как прикажешь их тянуть сюда? Чем заманивать?- Не без иронии задал вопрос Рудаков.

- Это смотря сколько им жалования положить.

- И сколько ты готов им положить?

- А вот это сам решишь. Прикинешь, посчитаешь, и потом мне расскажешь. Только не откладывай в долгий ящик. И учти следующее. Лекарская помощь для посадских и крестьян в госпитале должна быть бесплатной. А еще, чуть дальше, через годик, другой, нужно будет чтобы появились лекари в каждом пригороде.

- И они тоже должны будут лечить задарма?

- Вот ты и подумай, какое лекарям положить жалование, чтобы они и с жиру не бесились, и были бы вполне обеспеченными.

- Ты представляешь, во что это тебе обойдется.

- А еще, при госпитале должна будет появиться настоящая и самая современная лаборатория. Лишний, так сказать, стимул для твоих соратников.

- Иван.

- Да не гляди ты на меня так. Эта задумка станет не дороже денег. А уж серебро-то я зарабатывать умею. Надеюсь ты в это не сомневаешься.

- И зачем тебе это?

- А затем, Паша, что взамен я хочу получить то, что ни за какие деньги не купить. Коль скоро в Псковских землях народ имеет силу, то не помешает получить толику любви, этого самого народа. Хм. Так говоришь, Елизавета Дмитриевна заступалась за меня на боярском вече.

- Да,- растерялся от смены темы Павел.

- Вот и ладушки. Тогда обратись для начала к ней. Пусть эта идея исходит от нее. Бросьте кличь в народ, мол жертвуйте на благое дело. Глядишь и еще от кого обломится. Если княгиня там станет участвовать, то обязательно найдется кому поддержать.

- И где тогда твоя выгода?

- А в деньгах, что я буду жертвовать. Уж поверь, девять из десяти рубликов моими будут. И как это не скрывай, а слухи о том пойдут. Запомни Паша, лучше всего люди верят в то, что от них хотят скрыть. Попомни мои слова, все будут точно знать, о том, как бояре оттирают меня, за мои же деньги. А я молчу и делаю все на благо народа.

- Уж не ты ли те слухи будешь распускать?

- А вот это уже не твоего ума дело. И еще. Ни в коем случае не отдавай это дело в казну. Как бы ни уговаривали, как бы не умасливали.

- Боишься растащат по кошелям?

- Не боюсь, Паша. Знаю. Поэтому есть ты и Елизавета Дмитриевна, вот вдвоем и правьте. И кстати, наберите женщин, обучите ухаживать за больными, да обзовите их, ну не знаю, сестрами милосердия. Да форму учредите. Потом с тобой о том еще поговорим.

- Я тебя понял. В смысле не до конца, но…

- Но выгоду свою узрел, а?

- Вот если бы ты еще придумал как мне трупы препарировать, чтобы не угодить под церковный суд.

- Хозяйка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде,- уже привычной присказкой, с нескрываемой иронией произнес Иван.

- Да ладно тебе. Сколько раз ты мне уж это повторял, а потом все одно, и помогал, и изыскивал возможности.

- Ну так, всему свое время.

- А я и не против. Просто, напоминаю, чтобы не забылось. Я в тебя верю, Ваня.

- Верит он. Ладно, Павел Валентинович. Пойду я. А то завтра у меня трудный день. Нужно будет поспеть вернуться в Замятлино.

- Две тысячи.

- Что две тысячи?

- Я думаю, что на этот год, мне будет достаточно две тысячи.

- То есть, полторы,- кивая на шкаф, где было укрыто серебро, уточнил Иван.

- Без учета этих пятисот,- категоричным тоном, ответил Рудаков.

- Ну и аппетиты у тебя, Паша,- покачав головой, уважительно произнес Иван.

Нет, сомнений у Карпова не было никаких. Рудаков был увлечен своим делом, ему нравилась медицина, он жаждал новых открытий и знаний. Так что, хапнуть себе, да побольше, побольше, это не про него. Если только потом кто-нибудь появится в его окружении.

Ночевали на постоялом дворе в посаде. Вот-вот начнется весенняя ярмарка, а потому за стенами города с постоем откровенно плохо. Хорошо как найдется местечко на сеновале. А потому Иван предпочел пусть и в посаде, зато на постели. Причем чистой. Никаких тебе клопов и вшей.

Проснулся с рассветом, прекрасно отдохнувшим. Правда, в теле все одно чувствовалась ломота. Но это нормально. Чувствует организм, что сегодня ему достанется на орехи, вот и паникует.

Тут ведь какое дело, просто так кататься в Псков ему как бы не с руки. Хозяйство пусть и небольшое, а три десятка человек у него на попечении все же имеются. Крестьянские же подворья достались ему в крайней степени разорения.

Словом, побывать в Пскове, и не сделать необходимых закупок он не мог. На вьючной лошади много не увезешь. Подводой будешь добираться двое суток. Вот и решил он смастерить катамаран из двух средних каноэ.

А что? Суденышко легкое, увезти способно до пятидесяти пудов груза. Если же устроить эдакий велосипед, из двух приводных деревянных колес, с натянутой меж них веревкой, и гребным колесом сзади, то получается уже очень даже интересно. Тут только не стоит гребца сажать, как на прогулочных катамаранах, потому как неудобно и вызывает быструю утомляемость. Лучше как на велосипеде, когда можно использовать собственный вес.

Скорость суденышка доходит верст до десяти в час. А с учетом того, что педали крутить можно посменно, то и останавливаться для отдыха не нужно. За световой день преодолеть порядка шестидесяти верст, а именно столько и выходит по реке, никаких проблем. Да еще и груза увести получится столько же, сколько на двух подводах, Красота!

Иван уже заканчивал завтрак, когда в обеденный зал, ну если можно так назвать небольшую комнату с тремя столами, вошел крепко сбитый, невысокий мужичок. Подвижный как ртуть, он тут же направился к Ивану, и остановившись перед ним, поклонился, не так как на Москве, но все же выказывая уважение к дворянскому званию.

- Здрав будь, Иван Архипович.

- И тебе поздорову. С чем пожаловал, Ерофей? Ить вчера вроде обо всем поговорили.

Вообще-то, разговор с старшиной плотницкой артели вчера ни разу не сложился. Цена которую тот загибал, никак не могла устроить Ивана. Нет, он конечно не скупердяй, и готов платить честную цену. Но только не переплачивать. А если и платить лишнее, то с определенным умыслом, а не потому что у него вполне хватает серебра, и с заработком особых проблем не стоит.

В общем, задумал Иван поставить целое село, с церковью, и однотипными просторными подворьями. Да еще и за крепким частоколом, с угловыми и надвратной башнями. Псковская земля, довольно веселый край, да и от Замятлино до границы всего-то верст тридцать пять. Так что, о защите приходится думать не в последнюю очередь. Потом-то все изменится, и частокол этот разберется. Но то потом, а сейчас он просто необходим.

Словом, у старшины артели даже глазки разгорелись, от такого жирного заказа. Ну и обозначил он свою цену. Был поднят Иваном на смех, и отправлен восвояси. Нет, артельщик цену не ломил, и все вроде бы было по совести. Но то, если забыть о том, насколько жирный заказ ему должен был обломиться. Никаких поисков работы, никаких перерывов и простоев. Работы с весны и до самой поздней осени. И то, управишься ли, неизвестно, потому как Карпов намекнул, что одними только домами да церковью дело не обойдется. А какой же тут обычной плате тогда говорить?

- Мы тут с артельщиками посоветовались. В общем, устраивает нас твоя цена, Иван Архипович. Коли то предложение еще в силе.

- Предложение в силе. Иную артель я пока не искал. А потому, собирайтесь, и милости прошу, в Замятлино. Еще вопросы имеются?

- Только насчет задатка.

Ничего так мужик, не тушуется. Подумаешь, вчера гоголем расхаживал, и цену ломил, а сегодня сам же и согласился на условия работодателя. Чай без работы не останется. Не из последних артель-то.

- Сколько?

- Сто рублей.

- Не многовато?

- Так ведь семьи до самой осени без кормильцев оставляем. Меньше никак нельзя.

- Ясно. Значит так. Вот тебе сорок рублей,- бросил Иван на стол перед собой звякнувший кошель,- раздашь артельщикам. Для поддержания штанов хватит. Больше у меня с собой нет. А как вскорости в Псков пойдем, так прихватим кого из твоих, чтобы он разнес остальное по домам. Ну чего глядишь? Кабы вчера не кабенился, все сполна и получил бы. А сегодня я уж ту деньгу в иное место пристроил. Устраивает забирай деньгу. Нет, прощевай.

- Добро,- согласился старшина, сгребая мешочек с серебром.

Вот так. Никаких договоров, и свидетелей. Оговорили, ударили по рукам, и будь здоров. Шансы того, что один кинет другого, минимальны. Время такое, совершенно иные люди, нравы и жизненные ценности. Разумеется, если говорить не об исключениях, а о правиле.

Едва только ушел плотник, как в зале тут же появился Борис. Вид довольный. Где-то даже игривое настроение присутствует. Не иначе как его переполняет предвкушение предстоящего путешествия. Это у Ивана организм в панику ударился, предвидя серьезные нагрузки. А для местных такой катамаран в первую очередь диковинка и развлечение.

- Все готово, Иван Архипович. Приказчик все припасы доставил, и мы их уже погрузили. Можно выдвигаться.

- Вы уже завтракали?

- Уж давно.

- Съестное в дорогу заказал? Не хватало еще останавливаться на готовку.

- Снедь тоже уже в лодке.

- Ну, тогда с Богом.

Дорога прошла без приключений. Спокойный погожий майский день. Разве только солнышко докучало, когда садился на педали. Впрочем, особо поработать у него не получилось. И дело вовсе не в том, что дворянин и господин. Парням и впрямь было страсть как интересно управлять катамараном.

Опять же, и руль Иван сделал на манер велосипедного, и лодка резво так закладывает развороты. А парни, озорства ради, да под видом обхода коряг и топляка, закладывали те развороты не так чтобы и редко. Карпов предпочитал делать вид, что не замечает этого. Ну ей богу, как дети малые. А ну их. Пускай развлекаются.