Фаворит 4

Глава 1

В данный момент проводится настройка онлайн оплаты (для покупки книг). Убедительная просьба не совершать покупок пока вы видете это сообщение. Приносим свои извинения за предоставленные неудобства

Глава 1

Шлеп, шлеп, шлеп, резво, и как-то даже игриво бьют по воде плицы. Сбоку от защитных кожухов висит водная взвесь, в которой плещется веселая радуга. Чух, чух, чух, басовито и бодро вторит плицам машина, изрыгая из трубы клубы бурого дыма. Вот только скорость каравана при этом едва ли дотягивает до пяти верст в час.

- Василий Родионович, а что, прибавить никак нельзя?- Недовольно поглядывая на медленно проплывающий мимо него берег, поинтересовался новгородский купец Ерохин.

- Не получится,- отрицательно покачав головой, ответил капитан.- Чай не шутка, четыре дощаника на кукане* вверх по течению тащить. Не озеро же со стоялой водой.

 

*Здесь имеется ввиду на буксире.

 

Это да. От Великого Новгорода прошли малость по Волхову, а дальше уж по Ильмень озеру. И вот теперь вверх по Шелони. Не сказать, что скорость так уж мала. Бурлаки груженое судно хорошо как за день на двенадцать верст протянут. А тут и все шестьдесят получится. А то и больше. Ночи-то нынче светлые.

Ну, а о чем еще думать купцу, как не о скорости коли едва вынулся из беды неминуемой. Шведы подступились как-то неожиданно и разом. Карла Двенадцатого вообще отличали решительность, быстрота и напор. Вроде и мальчишка восемнадцати годков, а как лихо разобрался с Данией предприняв дерзкую десантную операцию прямиком к ее столице. Датскому королю только и осталось, что запросить мира и отказаться от союза с польским королем и Новгородом.

После этого молодой король и предпринял наступление на Новгород. И обнаружили-то шведа вроде вовремя. Да только и предпринять ничего не успели. С другой стороны, вроде и не беда. Доводилось уж выдерживать долгие осады, собираться с силами и мылить холку ворогу. Да только не в этот раз. Нашлись доброхоты, в перехлест их через колено, что открыли ворота.

Хорошо хоть давний компаньон и товарищ, псковский боярин Карпов отправил за Ерохиным своих лешаков на пароходике. Как они выводили купца из города в который под гром пушек и трескотню мушкетов уже ворвались шведы, лучше не вспоминать. Натерпелись жуть. Но не даром ходят легенды о карповских особых воях. Вывели всех домочадцев и казну.

Правда дома и имущества купец все же лишился. И не сказать, что те потери были малыми. Едва не четверть всего его состояния прахом пошло. И коли не подпустят красного петуха, то кому-то оно в пользу обернется. А лучше бы в поперек глотки встало! Ну да, хорошо хоть последние годы, Ерохина основные дела вел с Карповым. Через него же основной прибыток имел. И дом белокаменный поставил в Пскове, где основную казну и хранил.

Держаться за Новгород особого смысла не было, но… Велика сила привычки. Не просто вот так, в одночасье отринуть отчий дом и перебраться в новые края. Н-да. А вот теперь приходится бежать, все время поглядывая назад в ожидании погони.

- Так, а чего те дощаники было цеплять?- недовольно пробурчал купец.- Чай надобности в них никакой. На первом, людишки мои, да скарб какой-никакой. А остальные-то порожними идут.

- То не ко мне. Эвон, Захар Ильич. Его и пытай,- тут же перенаправил купца капитан, на молодого сержанта в гражданском платье и взялся за рупор.- Эй, на дощаниках, не зевай! Вишь на стремнину относит!

Караван как раз проходил один из крутых поворотов, которыми изобиловала Шелонь. Вот и начало сносить прицепные суденышки на стремнину. Не сказать, что у реки столь уж быстрое течение, но тем не менее, лучше бы все же идти ближе к берегу. «Бобр» небольшой пароход, а четыре дощаника, даже порожние, груз изрядный. И это при том, что в любой момент на их след может встать погоня.

- Захар Ильич, слышь, ты чего нацеплял дощаников, как жадный рыбак карасей?

Подойдя к командиру взвода лешаков, поинтересовался купец. И тут же стушевался, припомнив что фамилия его Сомов. Парень лет двадцати шести в свою очередь только улыбнулся во все свои тридцать два зуба, блеснувшие на голом лице. Не носили лешаки бород. Усы еще встречались, а вот бород не водилось.

- Не боись, Авдей Гордеевич, доставим тебя во Псков в лучшем виде. А что до дощаников, так то приказ боярина. Велено вывезти столько народу, сколько получится. От того и второй десяток двумя пятерками по обеим берегам двинулся, народ в деревнях и селах упреждая. А тех, что на шлюзах проживают и управляются с ними, так и вовсе велено грузить не спрашивая. Потому как, первое богатство любой земли, это люди, а знающие мастера, так и вовсе ее соль.

- Это-то так. Но нешто Иван Архипович не ведает, что «Бобр» сможет ввести в шлюз только пару дощаников?- Удивился купец.

- Ну насмешил, Авдей Гордеевич,- покачав головой, задорно произнес Сомов.- Нешто ты первый день боярина знаешь? Да он наперед все видит. Иль не говорил он тебе, чтобы ты еще в зиму перебирался во Псков? И не зазывал тебя весной? Не сказывал, что швед припожалует?

- Было такое,- вынужден был признать купец.

- Ну так и то, что трудность может приключиться на шлюзах, ему так же ведомо,- пожав плечами, произнес Захар.- Не переживай, Авдей Гордеевич, чай тут полный взвод лешаков, да при четырех картечницах. Так что обороним, не сомневайся.

- Захар Ильич,- окликнул взводного один из его бойцов на идущем следом за пароходом дощанике, указывая на правый берег Шелони.

Вообще-то, вот так взглянешь на паренька, коему едва двадцать минуло, и не особо рассмотришь в нем матерого бойца, способного в одиночку выступить против нескольких противников. Обычный парень, даже особой статью не отличается и одет не на манер солдат боярина Карпова, а в обычный, изрядно поношенный кафтан. Разве только походка и движения у него легкие, гибкие и эдакие вальяжные. Ну очень походит на уверенного в себе котяру.

- Ага, вижу Саня,- вскидывая к глазам подзорную трубу, ответил взводный.

Хм. Вообще-то, вот такая труба, больших денег стоит. Хотя и не сказать что отличается большим приближением. Так. Серединка на половинку. А уж с морской трубой так и вовсе не сравнить. Но товар это редкий, большого труда и мастерства требующий, а потому считай по весу серебра идет. Но Карпов не скупится на снаряжение своих воев.

Опять же, трубы те недавно начали ладить на одной из его мануфактур. И как все у боярина, ему их изготовление обходится считай в копейки, а прибыток же в рубли выливается.

При мысли об этом, Ерохин невольно крякнул. Потом смущенно огладил бороду, кинув взгляд на Сомова, не приметил ли тот чего. Угу. Кто о чем, а вшивый о бане. Ну вот не получалось у Авдея Гордеевича не позавидовать молодому и хваткому боярину. Даже несмотря на то, что едва ноги унес из практически захваченного города, выгоду Ивана Архиповича все же прикинул. Хотя… Чему дивиться-то, при таких-то больших потерях.

Купец так же посмотрел в указанную сторону. На берегу собралось порядка полутора десятков человек. Да отошла лодка в которой находились четверо. Подробностей особо не рассмотреть. Но вообще-то странно. Признаться, Ерохин не верил в то, что будут беженцы. Но как видно, Карпов все же и тут разбирался куда лучше.

- Саня, давай отправляй своих,- приказал сержант.

- Слушаюсь,- тут же ответил десятник.

Свесился с борта, бросая взгляд назад, выставил один палец и тут же от дощаника отвалила большая берестяная лодка. Несмотря на то, что там было только два гребца, каноэ стремительно полетело вперед, и вскоре оставило небольшой караван позади. Лихо подошло к правому берегу, приняло на борт всех столпившихся и отчалило, направляясь к первому дощанику.

Вслед за каноэ подошла и лодка в которой сидел мужик, средних лет, по всему видеть его женка с младенцем на руках, подросток и девчушка. На дне узлы с вещами. Не иначе как семья. Деток же, что меж старшими и младшим, Господь прибрал. Таким никого не удивишь.

Перебираться на дощаник крестьянин не стал. Просто прицепился сбоку и на том успокоился. По всему видать этот из кабальных. Вольный вот так, не сорвался бы с места. Дом и земельный надел, они крепче любых якорей держат.

Не успела разгрузиться первая партия, как второе каноэ умчалось к левому берегу. Двигавшийся впереди десяток делал свое дело, оповещая крестьян о возможности эвакуации. Правда, людей к реке выходило не так чтобы и много. Да и те в основе своей были молодые. В лучшем случае для догляда за ними отправляли одного из взрослых мужиков или баб.

Угу. Поди расскажи крестьянину, что нужно бросать все и уходить с насиженных мест. Подумаешь швед. Они чай не бояре, не дворяне и не купцы. Пахать землицу при любом хозяине надо. А новгородский он там, московский или швед, то без разницы. Все одно кому оброком кланяться и кому, разница не велика.

Впрочем, боярин Карпов это дело предусмотрел. Поэтому в инструкциях лешакам говорилось о том, чтобы они предлагали если не самим родителям подаваться на чужбину, то отправлять детей. Эдак получится, что и свое подворье с земельным клином не бесхозные, и случись, детки уж обживутся на новом месте.

Оно конечно слова одни голые. Кто же станет так-то стараться, чтобы народ обустроить. Но с другой стороны, слово боярина Карпова крепкое. И о том ведают не только во Пскове, или Новгороде, но и далеко окрест. Вот только, тех кто поверил бы в такое все же было мало. А потому и ручеек беженцев был весьма и весьма скуден.

 

***

 

- Ну что, ребятки, давайте знакомиться, что ли,- окинув задорным взглядом перебравшуюся на борт молодежь, бодро произнес парень.- Я буду из Редькиных, Александр, сын Григорьев. Служу десятником в роте лешаков, в дружине псковского боярина Карпова.

- Брешешь,- откликнулся самый старших из парней, на вид лет девятнадцати.

- С чего бы это мне брехать?- С деланным удивлением и нескрываемым задором поинтересовался Александр.

- Да слышали мы, что лешаки у боярина все как один, на вековые дубы похожи. И обличием не далее от тех леших ушли. От того так и прозываются. А ты ничего так, красавцем не назвала бы, но симпатишный,- задорно ответила одна из девиц.

- Ох девонька, не будила бы ты лихо пока оно тихо,- игриво подкручивая ус, и сверкая голым подбородком, ответил Редькин.

- Ольга, а ну цыть. Ишь, разошлась. А ты мил человек, неча на наших девок засматриваться.

- А ты чего так яришься, друже? Уж не невеста ли?- С открытой улыбкой поинтересовался Александр.

Не праздный вопрос. Пусть на незнакомке и имеется платок, вот только повязан он по девичьи. Не иначе, как перед дальней дорогой обрядилась. Обычно девицы носят ленты или тесьму. Но в любом случае, замужем она быть не может. Этот же, вроде как заботу проявлял о вон той молодке. На вид даже помладше первой, но вот платок как раз повязан по бабьи.

- Сестра то моя. И я за нее любому башку оторву.

Угу. Этот может. Как есть может. Вон какая оглобля, косая сажень в плечах. Такого можно вместо лошади в соху запрягать и разница будет невелика.

- И что, вот так всю жизнь будешь от сестры всех отгонять?- Нарочито изображая удивление, поинтересовался Александр.

- А то не твоего ума дело.

- Хм. Ну а как я по сердцу твоей сестрице придусь. Как тогда быть?

- Да оставь ты его, Димка. Жидковат он мне в женихи. Мне того, кто меньше братца моего и близко не надь,- с пренебрежением, скорее фыркнула, чем произнесла, девица.

- Вот зря ты так, красавица. Ить в самое сердце ранила, горше пули шведской.

- Да ты шведа-то вблизи видел,- и снова пренебрежительное фырканье, ну чисто рассерженный котенок.- Де-еся-атник. Леша-ак. Так чего же ты тут-то делаешь, а не на берегу шведу холку мылишь?- Закончила, как припечатала она.

- Шведа видел,- даже и не подумал обижаться Александр.- А не мылю я ему холку, потому как пришел он не на псковские земли, а в новгородские. А как у нас на Руси говорится – как аукнется, так и откликнется.

- Это ты на прошлый год намекаешь?- Догадался паренек и возрастом помладше, и статью поменьше первого.

- Не паря, не намекаю. Я прямо говорю. Ить и сами нам не помогли и московского царя не допустили. А сегодня нам значит, против шведа выступать. Харя у ваших именитых граждан, да купцов, не треснет?

- Ты Новгород не замай,- с нескрываемой обидой надвинулся на парня, здоровяк Дмитрий.

- Обидно,- с горькой ухмылкой произнес Александр.- А как тебе то, что нашлись гниды в Новгороде, что ворота ворогу открыли. И ведь в одиночку такое никак не сотворить. Значит кто-то из этих самых именитых иль не последних купцов расстарался.

- Слышали о том. Ваши сказывали. Да только враки то. Силой швед взял, не предательством.

- Ты это вот им порасскажи,- Редькин кивнул в сторону ерохинских домочадцев, тихонько устроившихся на корме.- Ну да ладно о том-то. Время рассудит, брехло я иль чистую правду тут говорю. Но вот что до вас, мои дорогие, то… Вот не хорошо как-то получается. Я-то порассказал, кто таков буду, а вы все молчком, да бочком.

- Кхм. Дорохины мы. Я Дмитрий, это,- кивок в сторону парня примерно на год младше,- Агап, он,- на самого младшего, лет шестнадцати,- Борис. По батюшке, Гавриловичи. Сестрица наша, Ольга Гавриловна.

С нажимом уточнил Дмитрий, глядя прямо в глаза Александру. Тот только выставил перед собой руки в примирительном жесте. Мол вот как скажешь, так тому и быть. Чем заслужил очередной пренебрежительный взгляд девицы, и хитро понимающий, молодки.

- Ну а это, супруга моя, Настенька. Кхм. Анастасия Ивановна, значит,- тут же поправился Дорохов старший.

Н-да. Старший. Вообще, конечно тот еще бычок переросток. Но… Парню едва исполнилось двадцать. И ничего-то он кроме родной деревеньки, да сельских ярмарок не видел. И женился похоже только недавно. Настя она может и в тяжести, но деток пока не нажили.

Средний на год младше, и не женат. Сестрица… Ну, с девчатами всегда сложно. Как по нему, так она уж давно в возраст взошла и красуется наливным яблочком. Вот так надкуси, так и брызнет соком. Ну и младший, тот и вовсе малец, хорошо как шестнадцать годочков исполнилось. А то глядишь и помоложе. Все же братцы у него удались, а кровь-то одна.

Закончив разговоры с Дороховыми, Александр переключился на других. Нет, ему вовсе не нужно было заводить знакомства со всеми и составлять списки. Этим займутся писари на границе. Там уже поджидают беженцев. Мало того, на землях Карпова даже деревеньки уж возводятся для новоприбывших. Боярин твердо намеревался привязать новгородцев к псковским землям. А потому был готов и помогать.

Лешакам вообще, надлежало только доставить людей, да защитить от опасности, случись таковая. Но вот не смог Редькин пройти мимо девицы. Уж больно ладная. А что такого. Он чай не монах. Правда девка колючая, что твой терновник. И братцы, те еще сторожа. В особенности старший. Так что, ничего-то тут не светит. Если только не жениться. Но тут уж точно не ко времени. Ему еще два года в безбрачии жить. Такая служба. Хм. А вообще, чего-то его куда-то не туда завернуло.

Покончив здесь, перешел дальше и начал расспрашивать другую группу молодых парней и девиц. Ну, чтобы так сказать сохранить лицо. Мол он с вниманием не только к Дорохиным, но и к остальным. Хм. Здесь девицы не менее целомудренны, но вот вдовушка, что старшие  приставили присматривать за молодняком…

Александр даже плечи расправил и привычно подкрутил усы, едва обнаружил, что его игривое настроение было воспринято вполне благосклонно. Ну и ясное дело не приметил как ему в спину впился презрительный и высокомерный взгляд Ольги. Хм. Вообще-то, он о ней уж и позабыть успел…

Так собирая людей, двигались весь остаток дня и ночь. Хорошо хоть полная луна, потому как люди выходили на берег с завидным постоянством. Хотя и в небольших количествах. В общей сложности не набралось и трех сотен человек.

С рассветом подошли к слиянию Шелони и Узы. Еще каких-то двадцать пять верст и начнется самый сложный участок. Канал с шестью шлюзами. Через которые вот так легко не пройти.

- Глядите!

- Что это!?- Послышались возбужденные крики.

- Солнышко встает?- С сомнением предположила одна из девиц.

- Да какое тебе солнышко. Оно чай в той стороне встает,- махнул парень на восток, где и впрямь занималась заря.

- Пожар поди,- высказался один из мужичков постарше.

- И недалече, поддержал его другой.

- Чего шумите?- Поднялся на ноги Александр. - Не заря это. А зарево. В пяти верстах вверх по Шелони, Порхов. Слышали гром ночью?

- Так гроза думали.

- Гроза,- согласно кивнул Репин.- Да только пушечная. А как уже полыхает, значит пал город,- под общее «о-ох», закончил десятник.

На остальных дощаниках и пароходике, народ так же всполошился. Все взоры устремились на юг, в сторону зарева. Караван же, начал очередной разворот. Послышалась команда капитана, требующего от работников с шестами быть повнимательней. Вереница судов заложила очередную петлю, и вошла в устье Узы.

Еще немного и на смену широкому потоку пришел узкий. Н-да. Не сравниться Узе с Шелонью. Построенный между нею и Черехой канал и то куда более полноводным выглядит. Ну да по большому счету это не имеет никакого значения. Конечно судам с большой осадкой тут делать нечего. Но в остальном, река служит транспортной артерией всю навигацию.

Успели пройти с версту, когда по правому берегу затрещали кусты и на берег выбежало сразу десятка два человек. Уже достаточно рассвело, чтобы можно было без труда опознать соотечественников. Вот только одежда на них подранная да в копоти. Кто-то был в окровавленных повязках. И у всех на лицах тоска, надежда и мольба одновременно. До берега рукой подать, а потому видно все совершенно отчетливо.

- Елизар, Добрыня,- подойдя к борту приказал Александр.

Вид решительный, взгляд злой. Видно, что мается от бессилия. Сжимает свой карабин, оглаживает патронташи на груди и пистоли на поясе. Но ничего более того, чтобы подобрать бедолаг не предпринимает. И не предпримет. Инициатива у лешаков приветствуется. Но только разумная. За глупость же можно и головой поплатиться. А что горше всего, так и честным именем.

Репин отвернулся, чтобы пройти на нос и переговорить с взводным, вышедшим на корму. Встретился взглядом с девицей Ольгой. Его губы тронула легкая виноватая улыбка. Он едва пожал плечами и легонько вздохнул, выражая сожаление по поводу собственного бездействия. Хм. И получил ожидаемо презрительный взгляд.

- Десятник, началось. Сейчас народу прибавится куда как поболее. Поворачивайтесь и принимайте всех,- приказал взводный.

- Слушаюсь, господин сержант,- коль скоро к нему по званию, то и он вполне официально. А то как же.

Тем временем на «Бобре» началась суета. Десяток Александра все время находился при караване. А вот второй и третий, были в разгоне, меняя друг друга на берегу и оповещая народ об эвакуации. Ну и отдыхая попеременно. Вот только кончился отдых у Митрофановских бойцов. Настал самый ответственный момент.

Лешаки сдернули с картечниц парусиновые полога. Тускло блеснули вороненые стволы, с ребристыми радиаторами. Сытно лязгнули замки, принимая латунные гильзы с зарядами. И до этого вполне себе мирный пароходик, вдруг превратился в хищника ощетинившегося четырьмя грозными стволами.

Никакой фигуры речи, несмотря на весьма скромные размеры. Скорострельность у этих пушечек, просто запредельная. Порядка пятнадцати выстрелов в минуту, а это полторы тысячи пулевых картечин. Ничего подобного в мире не было. Даже самые скорострельные шведские пушки могли дать только шесть выстрелов. И при этом, массогабаритные характеристики у них были схожи.

- Как на нас вышли?- Встречая перепуганных беглецов, поинтересовался Репин.

- Так, ребяток встретили. Сказали, что они лешаки псковские и велели сюда идти. Мол тут подберут,- ответил дюжий мужик, с окровавленной повязкой на левой руке.

- Вот и ладно. Устраивайтесь. Федор.

- Я господин десятник,- отозвался один из бойцов.

- Накорми их. Чай всю ночь маялись.

- Слушаюсь.

- Слышь мил человек, коли лешаки, стало быть, боярина Карпова людишками будете?

- Мы не людишки его,- покачав головой возразил Александр,- а дружинники. Разницу узри.

- Ага. Узрел,- легко и возбужденно согласился мужик.- Так, а где же его остальная дружина? Я так разумею, сюда уже движется?

При этих словах не только новоприбывшие, но и остальные устремили на Редькина внимательные взоры. Вот же. Ведь отвечал уже на этот вопрос. Но нет. Глядят, словно чего нового хотят услышать.

- Не придет дружина боярина.

- Это как же так-то?- Удивился мужик.- Завсегда Псков к Новгороду на помощь поспешал.

- Я уж устал на этот вопрос отвечать. Эвон, других поспрашай, ответят. Не захочешь с нами в Псков идти, дело твое. Накормить, накормим, а там – вот тебе бог, а вот порог.

Пройдя более ста верст по Шелони, за сутки подобрали не полные три сотни. На двадцати пяти по Узе, за пять часов, число беженцев возросло до тысячи. На дощаниках уж и мест почти не оставалось. И целая вереница из пары десятков разномастных лодок набралась.

Первый шлюз прошли без проблем. Если только не считать того, что проведя два дощаника, пароходу приходилось возвращаться и цеплять вторую пару. Лодчонки проходили уже набиваясь в свободное пространство. Но ничего так. За час, управились.

Жители деревеньки при шлюзе, даже не стали артачиться. Едва только рассмотрели беженцев, да перекинулись с ними парой слов, как тут же поспешили вязать узлы. Н-да. Русский человек он такой. Замучаешься его корчевать с насиженного места. Но если он осознает необходимость этого, то сам подорвется да с такой легкостью, что поди еще поспей за ним.

- Захар Ильич!

Они как раз подходили ко второму шлюзу, когда на берегу канала появился посыльный от Мурома.

- Говори,- подошел к борту дюжий сержант.

- Шведы. Конная рота. В получасе пути отсюда,- четко и коротко доложил посыльный, двигаясь параллельно каравану.

Сейчас второй десяток собрался в один кулак и движется по правому берегу реки. Нечего распыляться. Оно конечно беда может прийти и с другой стороны, но от Порхова все же вероятность куда как выше.

Опять же, собирать народ и дальше, попросту не имело смысла. Всех не вывезешь. Места же на дощаниках таяли весьма быстро. А предстояло собрать людей еще с четырех шлюзов, что оставались на новгородской стороне. Со всеми домочадцами сотни две народу получится. Не шутка. Поэтому, сейчас лешаки выполняли роль бокового охранения.

- Понял тебя Елисей. Где десяток?

- Там, в полуверсте отсюда,- доложил парень, махнув рукой в соответствующую сторону.

Народ тут же заволновался. Не все. Только те, кто успел на себе ощутить каково оно владычество шведское. Да только волнение это очень быстро распространилось на всех остальных. Пока плыли по Узе не раз и не два наблюдали вздымающиеся к небесам бурые столбы дыма пожарищ. Так что, не на пустых разговорах их беспокойство. Деревеньки вот так часто и густо, сами собой не горят.

Поначалу сержант никак не отреагировал на полученную новость. Все происходило так, словно и не случилось ничего. Подошли к стенке, пришвартовали два концевых дощаника. С двумя Бобр вошел в шлюз, где тут же начала подниматься вода. Разве только, когда уровень достиг своего максимума и ворота шлюза отворились, «Бобр» так и остался на месте.

- Редькин.

- Я, Захар Ильич,- тут же приблизился к взводному Александр.

При этом парень наблюдал как десяток Митрофана сгружает с парохода две картечницы и короба с боекомплектом. В каждом по десятку зарядов, почти два пуда получается. На себе много не утащишь. Но для этого имеется пара легких тачек. Каждая без труда выдержит и десяток коробов, но по стольку и не грузят.

- Давай со своими на пароход, случись надобность, оборона каравана на тебе. А я с парнями в заслон. Намылим холку шведу.

- Захар Ильич,- начал было Александр.

- Саня, не закипай. Все бы тебе геройствовать. То в Нарву, наперед всех рвешься, то Дерпт на воздух вздымаешь. Дай и другим малость повоевать.

- Слушаюсь, вздохнул парень.

- Вот и слушай. Митрофан.

- Готовы уж, Захар Ильич.

- Тогда с богом.

Ну и что тут поделать? Да ничего. Только приказ выполнять. Александр с берега наблюдал за тем, как пароход взбив плицами воду, начал выводить дощаники из шлюза. Прикинул так, да эдак.

- Слышь, старшой,- окликнул он старосту деревеньки при шлюзе.

- Да, господин хороший.

- Ты вот что, как только «Бобр» выйдет из шлюза закрывай ворота и начинай спускать воду.

- А как же,- мужик указал на замершие по другую сторону дощаники.

- Нормально все будет. Елизар!

- Да, Александр Григорьевич.

- Давай мужиков по обеим берегам и два троса.

- Ага, понял,- тут же догадался боец.

- Бурлаками потянешь,- смекнул старшина.

- Так оно быстрее выйдет.

Ну что тут сказать, прав оказался Александр. Получилось быстрее чуть не вдвое. И грузиться народ обратно не стал. Скорость каравана конечно повыше будет. Но пока «Бобр» с двумя дощаниками будет шлюзоваться и народ подойдет, да протянет последнюю пару.

Когда вторая пара дощаников покинула шлюз, в полуверсте от него, в просвете между лесами появились шведы. Едва завидев добычу, кавалеристы тут же начали нахлестывать коней. Вот они беглецы! Только руку протяни.

Подумаешь шведские солдаты не стеснялись грабить и жечь деревеньки и села. Это вовсе ни о чем не говорит. Король не заинтересован в том, чтобы заполучить обезлюдевшие земли. Ничего страшного. В Прибалтике и Корелии народ пообтесался, попривык. Вот и здесь будет так же. А потому, армии строго настрого было приказано пресекать все попытки бегства.

Н-да. Не судьба. Обе картечницы ударили разом, как только плотная конная масса приблизилась на расстояние в три сотни шагов, от укрывшегося за деревьями заслона. Вторя пушчонкам затрещали винтовочные выстрелы. И тут же образовалась куча-мала из летящих в траву коней и людей. Не успели шведы опомниться, как пушечки снова брызнули картечью. Теперь уже не слитно. И вновь трескотня винтовок.

Не успел караван током тронуться, как перестрелка слилась в один нескончаемый рокот. Если бы не порох выделки замятлинской пороховой фабрики и ветер, сносивший дым в сторону, то весь обзор уже давно застило бы. А так, пусть и не очень хорошо, но все же рассмотреть сватку получается.

Казалось, шведам не выжить в этом аду. Но на деле все оказалось совсем не так. Несмотря на интенсивный прицельный огонь и то, что на их пути были два десятка элитных бойцов дружины боярина Карпова, все же не менее четверти роты сумели добраться до позиций лешаков.

Вот только это мало чем им помогло. Потому как в ближнем бою их противники превращались в настоящих чертей. Ловких, сильных, быстрых и смертоносных. Меньше минуты рукопашной схватки и остатки роты, на секундочку порядка трех десятков всадников, прекратили свое существование.

- Ждать будем?- Поинтересовался у Александра капитан «Бобра» вооружившийся рупором.

- Нет, Василий Родионович. Каждый должен заниматься своим делом. Захар Ильич пойдет берегом и случись, снова прикроет. Так что, двигаем дальше,- прокричал в ответ Редькин.- Ну чего встали, мужики? Не гляди что караван под носом. Сейчас ход наберет и догонять придется. Двигаем.

И эдак легонько подтолкнул среднего из Дорохиных с нескрываемым восхищением взиравшего в сторону недавней схватки. Хм. Есть чем восхищаться. Не прошло и пяти минут с начала боя, как все было уже кончено.

Потом сам не зная отчего, Александр повел взором по, теперь уже третьему в ряду дощанику. Именно на нем находилась сестрица Дороховых, Ольга. А вот и она. Ожгла его высокомерным и одновременно осуждающим взглядом. Еще бы. Пока одни крушат ворога, он отсиживается за бабами да детишками. То что, тут присутствует более двух сотен мужиков и парней, в расчет не бралось в принципе.

И снова на губах Александра появилась виноватая улыбка. Да с чего бы! Уж кем-кем, но трусом он никогда не был. И крови врагам пустил столько, что… И в рукопашной один против троих ветеранов выходил. И… Да какого он собственно! Чувство вины улетучилось, как утренняя дымка и он задорно подмигнул девчушке. Та в свою очередь вновь фыркнула рассерженным котенком и отвернулась.

 

 

***

 

Часть каравана прошла в шлюз и пока ворота закрывались, с «Бобра» бросили сходни к бревенчатой стенке с дощатым настилом. Ерохин тяжко вздохнул, и ступил на шаткий мостик. Ему, человеку торговому корабельная палуба была давно привычна. Да только переход к земной тверди как всегда сопровождался неким неудобством. Ну да, быстро пообвыкнет. Не в первой.

- Здравствуй, Авдей Гордеевич,- тут же подступил к нему молодой, высокий и плечистый мужчина.

Достаточно скромный для его положения кафтан. Но из доброго сукна. Хотя-а. Нет, не сукно это. Лен. Добротно сотканный, но тем не менее, он родимый. С другой стороны и ткань выглядит вполне пристойно, и одежда такая в летнюю пору куда предпочтительнее. Впрочем, боярину ли Карпову жаловаться на жару. В отличии от другого знатного люда он не носит сто одежек, дабы лишний раз подчеркнуть свой статус. А потому и тех мучений не испытывает. Чего никак не сказать о взопревшем Ерохине. Жаркий нынче выдался июнь, что тут еще скажешь.

- И тебе поздорову, Иван Архипович,- с тяжким вздохом, приветствовал купец.- Прав ты оказался. Опять прав.

- Ну так уж привык бы уже слушать моих советов.

- Да кто же знал, что предательство приключится.

- Новгород не выстоял бы долго против Карла и без предательства,- покачав головой, убежденно произнес Карпов.

- Тебе-то откуда знать,- усомнился Ерохин.

- Зря ты так-то, Авдей Гордеевич. Ты в торговле знаешь толк, да так, что мне с тобой не ровняться. Я же, воевать умею. А потому, знаю о чем толкую. Казну-то спасти удалось?

- Казну-то спас. Да только у меня ить в товаре немало было. Все на складах осталось и прахом пошло.

- Ничего. Были бы кости. А мясо нарастет,- убежденно произнес Иван.

Пока говорили, прошли мимо домика смотрителя, и вышли к спуску на берег Черехи. И тут Ерохин замер, так и не ступив на ступени деревянной лестницы. Было чему удивиться. На берегу раскинулись палатки военного лагеря. Не сказать, что войско великое. Тысячи три, вряд ли больше. Получается где-то два полка карповской дружины. Если вспомнить, как он всего одним полком драл холку шведам два года назад, то великая сила выходит.

Купец бросил на боярина взгляд полный надежды. Но в ответ получил лишь отрицательное покачивание головой.

- Почему?- Все же поинтересовался Ерохин.

- А сам не ведаешь? Говорили уж о том. И не раз.

- Но полки ты привел.

- Чтобы упредить Карла, реши он напасть на Псков.

- А не боишься, что вече может и на лобное место потянуть. Они уж боярской кровушки вкусили. И от нового угощения не откажутся. Иль все во Пскове твоей волей деется и народ уж власти не имеет. Так вроде до такого еще не дошло. Если только за те три месяца что меня не было, что-то не изменилось?

- Не изменилось, слава тебе Господи. Все по прежнему. Ты же знаешь, Авдей Гордеевич, я не стремлюсь полностью отринуть власть веча. Наоборот ратую за то, чтобы сила за ним сохранялась и впредь. Пусть и не так безмерно, как это было ранее, когда не палки, но бревна в колеса вставляли. Вот только никак не могут вечевики прийти к единому мнению, сколько войск слать, да каким манером, да как собирать ратных людишек.

- Время стало быть тянете,- горько ухмыльнувшись, констатировал купец.

- Как аукнется…

- Знаю. Мне уж твой сержант о том в уши пел. Но признаться я все же полагал, что ты не уподобишься нашим новгородским гнидам.

- Вот и не ровняй нас. Они не только Псков перед лицом опасности оставили, но и Великий Новгород предали.

- Кхм. Прости, Иван Архипович. Не хотел я тебя обижать.

- Знаю. А потому и близко к сердцу не принимаю.

- Но ведь, не жаль тебе Новогорода, Иван Архипович.

- Извини, Авдей Гордеевич, но я к нему никогда сердцем не лежал. А поведением своим, он меня еще больше отвратил. Так что, не будем о том.

- И что теперь делать собираешься?- Вновь окидывая взором военный лагерь, поинтересовался купец.

- Ждать,- пожав плечами, ответил боярин.

- Ясно. Знаешь, а я ведь, признаться, думал, что ты прикажешь разрушить шлюзы, дабы они шведу не достались,- решил перевести разговор в другое русло купец.

Н-да. Ну и наболевшим получалось, чего уж там. Сегодня вся торговля с Новгородом, Москвой и Речью-Посполитой проходила по нему. И тому, что сейчас канал пуст, виной война. А еще, это были его, да Карпова вложения, которые к слову сказать еще и не окупились полностью. Так что, с одной стороны и разговор перевел, а с другой все дно о наболевшем.

- К чему такие крайности,- возразил Иван.

- Ну так, Карл по этой дорожке может к Пскову повести не только свою армию, но и осадный припас.

- Пусть попробует,- ухмыльнувшись, возразил Иван.- Во-первых, не для того мы тот канал строили, чтобы сейчас рушить. Пригодится еще. Во-вторых, верстах в двух, попрек русла затопим один дощаник. Чтобы никакого прохода. Ну и в-третьих, мы тут крепостцу поставили, так что, поди пройди этими местами.

- И где та крепость?- Удивленно поводя вокруг взглядом, удивился купец.

- Нешто не видишь?- Лукаво, поинтересовался Иван.

- Не вижу.

- Так вот она,- указал боярин на холм справа.

- Что-то я не понимаю.

- Да просто все. Вырыли ходы да котлованы, устроили в них из бревен ходы, стрелковые галереи да казематы. А потом сверху все это дело опять землей завалили. Ну и сверху дерном обложили. Подземная крепость получилась. Никакой каменной не сравниться по прочности. Тут у меня усиленная рота стоит, при четырех орудиях, шести картечницах и минометной батареи. Да огненного припаса с избытком, так что и год простоят.

- Эка невидаль,- удивился купец.- Хм. А ить временная крепостца-то получается.

- С чего бы это?

- Ну так, дерево в земле пусть десять лет простоит. И все. Гниль свое возьмет, даже если смолой все обработаешь. А трудов тут положено преизрядное. Пусть и с твоими механизмами, с коими канал копали. Знать, не вечно ты собираешься хорониться от Карла.

- О до чего ты додумался,- хохотнул Иван, ступая на ступени лестницы.

- Да уж додумался. Ты ить ничегошеньки не делаешь на скорую руку. Всегда и все основательно, на века. А тут серебром разбрасываешься.

- Твоя правда. То мера временная. Но и выхода иного нет. Ворог в любой момент подступиться может. Такое же укрепление возвести быстрее всего. И без правильной осады его не взять. А это время, которое можно использовать с толком и намылить ворогу холку. Я еще пять таких же поставил у Замятлино. У меня там целый укрепрайон получился.

- Чего у тебя там?- Удивился купец.

- Несколько отдельных укреплений, поддерживая друг друга огнем, образуют единую оборону.

- Да это-то я понял. Чай не глупый. Просто словечко это мудреное. Укреп-район,- раздельно произнес Ерохин, словно смакуя незнакомое и в то же время понятное слово.

Н-да. Словечко для нынешних времен и впрямь необычное. А главное оно не просто из будущего, но еще и из другого мира. Как так? Ну тут все просто и сложно одновременно.

Боярин Карпов Иван Архипович, он ведь в прошлом своем Рогозин Иван Степанович, представитель первой четверти двадцать первого века. Вот так вот, ни много ни мало. И хотя ему сейчас всего лишь двадцать семь лет, вместе с прошлой жизнью получаются все семь десятков.

В своем мире он был предпринимателем средней руки, особо не стремившимся ни к каким высотам. Не было у него в том желания, вот и все. Заработка вполне хватало на достаток чуть выше среднего, семья обеспечена, перспективы на будущее вполне радужные. Вот и поставил он мастерскую для души, где на практике отрабатывал различные технологии, при искусственно поддерживаемом минимуме. Даже станки там все были построены только на основе доступных технологий восемнадцатого века и никак иначе.

Потом его сбил автомобиль и случилось нечто непостижимое, благодаря чему он оказался в теле семнадцатилетнего юноши. Причем в прошлом. И не просто в прошлом, а в альтернативном. Сегодня на дворе июнь одна тысяча семисотого года. Но на престоле восседает царь реформатор Николай Рюрикович.

России как таковой нет. Есть Русское царство со столицей в Москве. Новгородская и Псковская республики, причем первая раза в два превосходит Московию. Хм. Вернее, превосходила. Теперь-то шведы шороху наведут. Ну и Николай наверняка не растеряется. А иначе грош ему цена. Еще имеются Гетманщина и земли Донских казаков. Вот такие расклады.

За прошедшие десять лет Карпов успел пройти путь от подмастерья в кузнице своего отца, до псковского боярина. Многое случилось за эти годы. Он бы и рад не высовываться и жить спокойной тихой жизнью, как это было в прежнем мире. Да не получается.

За что не возьмется, так обязательно выпячивается. А там и завистники и жаждущие заполучить такого разумника себе под руку. Вот и пришлось, чтобы жить спокойно, начать строить для этого свой собственный дом. В размерах Псковской республики. Меньше никак не получится.

Ну и как в той поговорке. Воровать так миллион, любить, так королеву. С воровством не заладилось. Ну да не беда. Сумел заработать. И даже побольше, если учесть все его активы, да добавить батины. Тот кстати, разбогател благодаря все тому же Ивану. До того, как сын взялся за дело, батюшка пробавлялся кузнецом средней руки.

Ну и с королевой не срослось. Он сегодня в фаворитах у великой княгини Трубецкой, что на княжеском столе в Пскове сидит. Правда в девичестве она была Рюрикович. Угу. Младшая сестра Николая, ныне царствующего на Московском престоле. Так что разница не особо и велика.

Правда, пожениться им не суждено. Иван может хоть королевский трон себе отвоевать, но не имея за собой дворянского рода в седьмом колене, и помыслить о ее руке не может. Ну да и не больно-то надо. Они и так вполне себе счастливы, после гибели ее супруга. И даже сынишку общего прижили. Словом, удалась жизнь, чего уж там.

Во всяком случае, пока все выглядит именно так. В общих чертах. Просто есть кое-какие частности. Король шведский Карл Двенадцатый уж больно на Карпова сердит. Тот два года назад устроил шведам кровавую баню и после Нарвского инцидента, отжал одноименный город с прилегающими территориями.

Иезуиты волком смотрят. Он вишь ли поднял руку на их брата. А он меж тем никого не убивал. Тот сам себя порешил, чтобы тайну с собой в могилу унести. Но да. Заговор против московского престола Иван раскрыл. Ну так, дело-то житейское. В смысле, он ведь на службе тогда был, стрельцом Дмитриевского полка.

Н-да. Так себе оправдание в глазах членов Общества Иисуса. Да им они в общем-то и не нужны. У них принцип простой. Кто не с нами, тот против нас. Отсюда и выводы неутешительные. В средствах же, для достижения своих целей они не стесняются. Яд, кинжал, пуля, клятвопреступление, прелюбодеяние и вообще любой смертный грех, лишь на благо общего дела в борьбе с еретиками и иноверцами.

Впрочем, прошли те времена, когда от одной только мысли об иезуитах он начинал оглядываться и внимательно всматриваться в окружающих. Да, эти змеи умели нанести удар там, где не ждешь. Задействовать в своих хитросплетениях близких и казалось бы верных людей.

Но и Иван не пальцем деланый. Есть у него своя служба безопасности, готовая заблаговременно обезвредить любого хитромудрого иезуита. Все же, что не говори, но пока они берут по большей части отсутствием брезгливости по части средств и способов достижения цели.

Служба же безопасности Карпова, опирается на профессиональный подход. Отчасти, благодаря уникуму Кузьме Платоновичу, бывшему нищему побирушке, оказавшемуся с двойным дном. Отчасти, стараниями самого Ивана, дающему советы Овечкину основываясь на своих скромных познаниях в этой области, почерпнутые по большей части из книг и фильмов в прошлой жизни. Но как ни странно, здесь это работало. Правда, Карпов был склонен полагать, что все же благодаря талантам Кузьмы.

Но в любом случае, с этой стороны боярин чувствовал себя в большей мере защищенным. А потому мог сосредоточиться на другом противнике. Карл Двенадцатый. Этот молодой король и гениальный полководец очень даже наличествовал в этом мире. И уже начал свою войну, весной буквально пригвоздив Данию, одним молниеносным и внезапным ударом.

Карпов не помнил как развивалась двадцатилетняя Северная война в его мире. Но точно знал два момента. Первый, Карл не успокоится, пока его кто-то не приземлит, больно и жестко. Второй, Иван не собирался бодаться с ним целых двадцать лет. Но и вечное противостояние с Новгородом его так же не устраивало.

Было дело, Николай хотел прибрать к рукам Псков. С этой целью он направил сюда свою сестру Елизавету Дмитриевну. Ну и в помощь ей, своего бывшего стрелецкого сотника, Карпова. Но так уж случилось, что они тут снюхались и решили оставить Псковскую республику себе. Отчего-то Ивану казалось, что Николая вполне устроит компенсация в виде новгородских земель. Пусть забирает. А уж сестрица с братцем, будучи соседями всегда поладят.

 

***

 

- Ваше величество, донесение от генерал-майора Левенхаупта,- посланник, молодой прапорщик, вытянулся в струнку пожирая государя обожающим взглядом.

Плевать, что король младше него минимум на пару лет. И главное даже не то, что он коронованная особа. Вовсе нет. Всего лишь за неполные три месяца этот без тени иронии, великий человек сумел поставить на колени Данию и откусить огромный кусок от Новгородских земель. Настолько огромный, что люди осторожные ужа начинали опасаться, не случится ли у Швеции несварение.

Конечно был Нарвский инцидент, в ходе которого случились большие потери и оказалась отторгнута какая-то часть шведской территории. Но кто станет вспоминать о каком-то там незначительном пятачке, на фоне столь значимых побед. Никто не верил в то, что удастся в столь сжатые сроки захватить столицу республики. Однако вот она, лежит у ног победителей.

Карл принял запечатанный пакет. Кивком дал понять прапорщику, что он может быть свободен. Потом взломал печати и углубился в чтение. По мере того как он читал, его настроение менялось и не в лучшую сторону.

- Прочтите, дорогой Густав,- протянув послание генерал-лейтенанту, предложил король.

Реншильд зрелый мужчина сорока девяти лет отроду, был не просто ближайшим сподвижником его величества. Король полагал его своим наставником, жадно впитывая в себя его знания в военном искусстве. Только чудо, сберегло этого военачальника во время морского разгрома экспедиционного корпуса. Никак иначе назвать то, что ему удалось доплыть до берега уцепившись за обломок мачты, назвать нельзя. И Карл был благодарен за это провидению.

- Что вы об этом скажете, Густав?- Когда тот закончил читать, поинтересовался Карл.

- Скажу, что в словах Адама есть резон. Карпов сосредоточил на границе два полка. Должен откровенно признать, это весьма серьезная сила. Но по сути, в настоящий момент это и все, чем располагает Псков. Если уничтожим дружину боярина Карпова, больше серьезного противника на нашем пути не будет.

- Вы совершенно верно заметили, дорогой Густав, что Карпов весьма серьезный противник.

- В распоряжении  Левенхаупта пятнадцатитысячный корпус. Под вашим началом находится двадцатитысячная армия. Более чем десятикратное преимущество.

- Положить цвет моей армии в стремлении задавить Карпова?

- Но-о…

- Я слишком хорошо помню на что способны его полки. Каждый его солдат, слышите Густав, каждый, вооружен нарезным мушкетом, в то время, как в моих полках треть солдат имеют пики. И это происходит не из-за необходимости противостояния кавалерии, а потому что нам банально не хватает мушкетов. Да, Карпов словно приглашает нас напасть на него. Но мы не станем торопиться. Тем более, что нам есть чем заняться. Пускай пребывает в уверенности, что мы чтим заключенный ранее договор.

- Значит, придерживаемся первоначального плана?

- Именно. Левенхауптону оставить гарнизон в Порхове и выдвигаться на Великие Луки. Мы так же оставим в Новгороде гарнизон, и разделив армию на две части, продолжим наступление. Вы, мой друг, на Боровичи. Я сначала возьму Старую Русу, и далее на Холм. Таким образом, уже к концу летней компании мы отторгнем наиболее густонаселенную часть Новгородской республики, выйдем к границам Московии и отрежем от нее Псков. Хорошо бы еще успеть захватить Архангельск, чтобы отрезать Николаю выход в Белое море. Но тут уж как получится. Главное это изоляция Пскова.

- Вы все же полагаете, что русский царь наложит свою руку на оставшиеся новгородские владения?

- Он будет сущим дураком, если этого не сделает. Я бы непременно воспользовался ситуацией, представ в ореоле спасителя на белом коне.

- И вы так легко об этом рассуждаете?

- Земли населяемые русскими слишком велики чтобы их можно было вот так легко проглотить. Я не желаю подавиться. Так что, пускай забирает. Признаться, меня куда больше занимает именно Псков. Поэтому, как только мы с Николаем разорвем Новгород надвое, я сосредоточу все свои усилия на Саксонии. И как только выведу ее из игры, как и Данию с Новгородом, займусь Псковом. Без спешки. Обстоятельно. И неумолимо.

Признаться, Реншильд взирал на короля с большой долей удивления. Молодой, энергичный и чего уж там, подающий надежды талантливый юноша, обещал стать видным полководцем. Об этом кричал весь его облик и повадки. Вот только в последнее время, генерал стал замечать в нем какие-то странные изменения, несвойственные его прямолинейному характеру солдата. Он по прежнему всячески демонстрировал свою приверженность к походной армейской жизни. И в то же время, был несколько иным.

Карл не говорил всего даже своему ближайшему сподвижнику. Так, тот понятия не имел о начавшемся сношении между королем и польским провинциалом*. Тот сумел заронить в ум Карла рациональные зерна, обличив их в нужные слова. А еще, обещал содействие братьев ордена в уничтожении Пскова. Взамен он просил только об одном, если таковая возможность представится, передать Карпова в руки иезуитов живым. В качестве причины указывалось то, что тот пролил кровь слишком многих братьев ордена. И король обещал им эту малость.

 

*В иерархии иезуитов четвертая по значимости должность — генерал, генеральные ассистенты, региональные ассистенты, провинциалы. По некоторым источникам в Речи-Посполитой на тот момент была настолько сильно влияние иезуитов, что она была выделена в отдельную провинцию. В данном случае имеет место допущение автора.

 

Итак, орден должен был начать настраивать народ против Карпова, распространяя о нем всевозможные порочащие слухи. Люди всегда легко и бездоказательно верят во все дурное. В Пскове же воля народа достаточно сильна. И насколько знал Карл, ни Карпов, ни его любовница великая княгиня Трубецкая, не желали узурпировать власть и лишить людей голоса. Ну что же. За эту глупость они еще поплатятся.

А еще, провинциал брался попытаться подготовить в Пскове заговор, чтобы можно было нанести удар изнутри. Правда, тут он не давал никаких гарантий, потому как всем тайным операциям весьма успешно противодействовал цепной пес Карпова, Овечкин. И Карл был склонен с этим согласиться. Ему без особого труда удалось найти ренегатов среди новгородцев. С Псковом же он натолкнулся на непреступную стену. Но как видно, у иезуитов все же имелись свои ключики.

Вот и прекрасно. Остается только дать время поработать ржавчине. Хотя бы годик. А пока суд да дело ему есть чем заняться. До конца разберется с Новгородом. Потом принудит к миру курфюрста Саксонии, на выгодных Швеции условиях. А там и Псков дозреет.

Конечно все его существо восставало против подобного промедления и подхода. Все его прежние представления буквально кричали о том, что большая политика и влияние государства определяются на полях сражений. Но прошлый опыт общения с Карповым и Елизаветой, говорили ему о том, что идти против них с открытым забралом, не лучшая идея.